люциус, как ты себя выносишь (noliya) wrote,
люциус, как ты себя выносишь
noliya

книжное

Диккенас
Тайна Эдвина Друдда


Читалось в рамках флэшмоба "Путешествуй с книгой" - мы со student_anselm (который в полном праве высказать мне фи за этот путевой отзыв))) таким образом поехали в старую Англию, кстати, чтобы понять - добрую ли.

по мере прочтения, первые пару глав была мысль, что невозможно победить предубеждение, в котором я прожила предыдущие -дцать лет своей жизни, что Диккенс уныл и скучен.
тихий заспанный городок под авторским вымышленным названием Клойстергэм, где есть несомненный собор, чуть менее обязательный женский пансион и уж точно непререкаемый для романов местный то ли чудак, то ли просто отгородившийся от всех индивидуум.
старая добрая патриархальная Англия. что будет дальше?.

а дальше происходит небывалое - я не могу оторваться, глотая страницу за страницей

главное, в чем я никогда не могла разобраться - особенно после отвергаемого, но такого мастерского Уайльда - это в том, где просто фотографическое описание идиотского жеманства эпохи, а где ирония не только авторская, но и юмор персонажей.

Стены из красного кирпича, принявшего с годами более мягкую окраску, пышно разросшийся плющ, стрельчатые окна с частым переплетом, панельная обшивка маленьких уютных комнат, тяжелые дубовые балки в невысоких потолках и обнесенный каменной стеною сад, где по-прежнему каждую осень зреют плоды на взращенных еще монахами деревьях, - вот что окружает миловидную миссис Криспаркл и достопочтенного Септимуса, когда они сидят за завтраком. - это не столько как иллюстрация вышесказанной сентенции, сколько просто мимими

а вот это - уже не мимими, это уже то, о чем грезилось, мечталось и вряд ли уже сложится, но ведь Том Хиддлстон все равно чудесно. каждой вселенной в капле росы кружащейся в солнечном луче пылинкой, оседающей на створках и стенках, чтобы снова и снова убедить в том, что эта Англия - добрая. И фиг бы с ним, с авторским ехидством-то.
Это был не какой-нибудь заурядный буфет с простецкими створками на петлях, которые, распахнувшись, открывают все сразу, без всякой постепенности. Нет, в этом замечательном буфете замочек находился на самой середине - там, где смыкались по горизонтали две раздвижные дверцы. Для того чтобы проникнуть в верхнее отделение, надо было верхнюю дверцу сдвинуть вниз (облекая, таким образом, нижнее отделение в двойную тайну), и тогда вашим глазам представали глубокие полки и на них горшочки с пикулями, банки с вареньем, жестяные коробочки, ящички с пряностями и белые с синим экзотического вида сосуды - ароматные вместилища имбиря и маринованных тамариндов. На животе у каждого из этих благодушных обитателей буфета было написано его имя. Пикули, все в ярко-коричневых застегнутых доверху двубортных сюртуках, а в нижней своей части облеченные в более скромные, желтоватые или темно-серые тона, осанисто отрекомендовывались печатными буквами как "Грецкий орех", "Корнишоны", "Капуста", "Головки лука", "Цветная капуста", "Смесь" и прочие члены этой знатной фамилии. Варенье, более женственное по природе, о чем свидетельствовали украшавшие его папильотки, каллиграфическим женским почерком, как бы нежным голоском, сообщало свои разнообразные имена: "Малина", "Крыжовник", "Абрикосы", "Сливы", "Терен", "Яблоки" и "Персики". Если задернуть занавес за этими очаровательницами и сдвинуть вверх нижнюю дверцу, обнаруживались апельсины, в сопровождении солидных размеров лакированной сахарницы, долженствующей смягчить их кислоту, если бы они оказались незрелыми. Далее следовала придворная свита этих царственных особ - домашнее печенье, солидный ломоть кекса с изюмом и стройные, удлиненной формы, бисквиты, так называемые "дамские пальчики", кои надлежало целовать, предварительно окунув их в сладкое вино. В самом низу, под массивным свинцовым сводом, хранились вина и различные настойки; отсюда исходил вкрадчивый шепоток: "Апельсиновая", "Лимонная", "Миндальная", "Тминная". В заключение надо сказать, что этот редкостный буфет - всем буфетам буфет, король среди буфетов - имел еще одну примечательную особенность: год за годом реяли вокруг него гудящие отголоски органа и соборных колоколов; он был пронизан ими; и эти музыкальные пчелы сумели, должно быть, извлечь своего рода духовный мед из всего, что в нем хранилось; ибо давно уже было замечено, что если кому-нибудь случалось нырнуть в этот буфет (погружая в него голову, плечи и локти, как того требовала глубина полок), то выныривал он на свет Божий всегда с необыкновенно сладким лицом, словно с ним совершилось некое сахарное преображение.

а потом Диккенс, словно мстя за все предыдущие годы, подкладывает мне здоровенную свинью:
только я увлеклась, расслабилась, поверила в эту Англию, как автор умирает, книга обрывается.
И вот теперь я стою, посреди пустой дороги, ветер колышет страницы недописанного романа недосозданной Англии, и я снова и снова думаю, что она, эта самая Англия, конечно старая - но такая ли она добрая?..
Tags: нужные книжки ты в детстве читал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments