люциус, как ты себя выносишь (noliya) wrote,
люциус, как ты себя выносишь
noliya

фанфичеггг

Я не Фред, я Джордж!

А когда вы вернетесь – а будет и так,
Вы усталыми крыльями сдержите такт,
Слово детское честное слово.
И. Караулов


- Я не Фред! Я Джордж! – веселая мальчишеская физиономия с рыжими вихрами нагло усмехалась. Фили сел, тряхнув головой – можно подумать, это поможет прогнать тот сон, который преследовал его с пугающей периодичностью уже несколько лет. Он не рассказывал о нем никому – даже мелкому, особенно мелкому! – боясь прослыть ненормальным. Еще бы, кому скажи: какая-то далекая неведомая страна, в которой он явственно чувствовал себя человеком. Тоже подростком – только совсем уж по человеческим меркам. Тоже братом – только еще и внешне неотличимым близнецом. Тоже вечно стремящимся всех разыграть и влезть во все авантюры сразу – только на сей раз еще и будучи волшебником.

[Spoiler (click to open)]
Поначалу эти сны приходили не так часто – раз в полгода, он даже успевал соскучиться. Они радовали, давали ощущение могущества, легкости и свободы. Некоторые из приколов, подсмотренных во сне у самого себя, Фили, тщательно переработав детали в немагической реальности, даже воплотил в жизнь. Естественно, позвав с собой мелкого. И с удивлением получив порцию странных и подозрительных взглядов, а так же категорический отказ. Ну, нет так нет – пришлось самому творить рассчитанное на двоих безобразие – и самому же потом получать заслуженное наказание от любимого дядюшки. Все справедливо.
Потом, потихоньку, сны стали пугать. Фили чувствовал, что это на самом деле нечто большее, чем просто сонная фантазия. В снившихся ему историях было слишком много жизни, слишком много подробнейшей до мельчайших черт реальности, чтобы продолжать верить в простые сновидения – которые, к тому же, стали посещать его все чаще и чаще. В этих он, сообразно человеческому возрасту, рос и взрослел, их с братом шутки и розыгрыши становились все утонченнее и хитрозаверченнее, скоро они должны были закончить ту школу волшебства, в которой изучали магию, но события снов вдруг закрутились, стремительно и с хохотом унеся их и от выпускных экзаменов, и от школьного аттестата. Просыпаясь по утрам, Фили подчас никак не мог прогнать от себя настоящего явственное чувство вины перед той милой полной рыжей женщиной, которая во сне была их матерью. Она чем-то неуловимо напоминала Дис – но об этом и подавно не стоило думать, если хочешь сохранить рассудок невредимым, а Фили уже всерьез опасался за свой разум, так плотно он порой погружался в ту, другую реальность.
Но что больше всего возмущало его в этой ситуации, так это появление тайны от мелкого – то, чего раньше не было никогда. Но Фили просто не мог себя заставить рассказать Кили о своих снах – тем более, что он погряз в них уже так глубоко, что слишком долго и тщательно пришлось бы рассказывать. Слегка утешало его только одно: похоже, что мелкий тоже завел какие-то свои секреты, уж слишком часто он в последнее время бывал задумчив и – особенно по утрам – отвечал невпопад.
Спас ситуацию, как обычно, дядя Торин, устроивший поход на Эребор. Суета сборов, волнение от первого взрослого настоящего похода и предвкушение подвигов – все это отодвинули на задний план проблемы снов. Словно почувствовав, что сейчас гному не до них, сновидения стали приходить все реже и реже – впрочем, удивительным образом в них дело тоже двигалось к войне, битве и защите родного мира. Накал страстей, содержание и снижение частоты появлений снова сделали эти сны радостными и даже – Фили с удивлением ловил себя на этом – долгожданными. Он ждал удивительной красоты того мира, мелкого-близнеца, их совместных проделок и даже той дурацкой фразы, которая была неизменной все эти годы: «Я не Фред, я Джордж!». Во сне они с мелким так часто говорили ее всем подряд, что Фили уже и сам не смог бы ответить, кто же он: Фред или Джордж. Когда однажды утром он вдруг понял, что всерьез раздумывает над этой проблемой, то снова рассердился на несуразные сны, так извращенно проникающие в его мозг.
Путешествие подходило к концу. Они уже сидели в своей Горе, и Фили понимал, что вот-вот грянет Битва. К ней же подходило дело и во снах: их магическая школа была атакована, и они с мелким, естественно, выступали в рядах ее защитников. И вот решающий день наступил. Точнее, сначала была решающая ночь – первой успела случиться битва из сна.
Фили проснулся среди ночи от собственного крика и в холодном поту. Он не мог точно сказать, кто из них был убит, слишком эта дурацкая фраза «Я не Фред, я Джордж» запутала ему сознание. Так что теперь, понимая, что погиб Фред, он не мог осознать, кем был в том сновидении сам, а помнил лишь ощущение глухого и непробиваемого отчаяния, которое как пелена упала на того из братьев, кто остался в живых. Гном сел, тяжело дыша – и тут увидел, что Кили тоже не спит, а смотрит на него внимательно и словно чуть-чуть испуганно.
- Ты чего, мелкий? – шепотом спросил Фили, надеясь, что остальные не проснулись от его крика во сне.
Кили только покачал головой и долгим, словно прощальным взглядом посмотрел на брата. Привычным движение смахнул со лба челку и пробурчал: «Спи. Завтра будет тяжелый день». Затем отвернулся и демонстративно захрапел, показывая, что любые разговоры окончены. Фили тоже улегся и, против ожидания, моментально провалился в сон без сновидений: тяжелый, пустой и крепкий.
Битва Пяти Воинств, как поэтично назовут ее впоследствии, действительно была тяжелой. В какой-то момент Фили понял, что его руки с мечами действуют словно отдельно от него, как два заведенных механизма. Еще через некоторое время осознал, что хоть победа уже очевидно близка, ему, скорее всего, не придется увидеть ее празднования – слишком много стрел и ран досталось ему в той мясорубке, в самой гуще которой он и мелкий, по какому-то негласному договору, служили живым щитом для дяди. Грустно усмехнувшись невесть откуда взявшейся мысли «Все таки я Фред», Фили пробился к мелкому и с ужасом увидел, что тот, обессиленный и утыканный по меньшей мере десятком стрел, из последних сил пытается найти его глазами. Гном бросился на колени и схватил брата за руку, пытаясь поудобнее поддержать его голову. Кили судорожно шарил руками, ища что-то – и Фили, догадавшись, дотянулся до обломков его лука и положил их мелкому на грудь. Тот смотрел на старшего брата тем же долгим ночным взглядом, словно запоминая напоследок каждую родную черточку, каждую морщинку на дорогом лице. Вокруг них кипела битва, только что какой-то орк попытался дотянуться до Фили мечом, но был сметен Торином, который, уже понимая, что происходит, давал братьям возможность хотя бы попрощаться. Фили понял, что мелкий хочет что-то сказать, и наклонился ниже, осознав, что брату тяжело перекричать шум битвы – да и самого его тянуло, тащило, волокло ближе к земле. Давали знать о себе раны, да и мир стремительно терял смысл существования, уходя вместе с прерывистым дыханием умирающего гнома. Тот словно угадал мысли брата, собрав последние силы, приподнял голову.
- Ты не Фред, - едва слышно прошептал Кили, хватая Фили за руку и пытаясь улыбнуться. – Ты Джордж!
Эти слова были последними, на которые его хватило – но они придали Фили необычайную силу, уничтожившую еще с десяток врагов, прежде чем он сам упал, пронзенный еще несколькими стрелами.
- Это не та сказка, мелкий, - прошептал он умиротворенно. – Здесь все будет иначе.
Те улыбки, которые застыли на лицах племянников, дали Торину возможность краем сознания облегченно подумать, что, может быть, все закончилось не так уж плохо. По крайней мере, на этот раз.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments